Infinitive clauses and dative subjects in Russian.
In this paper, I will account for the differences between Old Russian subordinate non-finite constructions functioning as complements and their Present-Day Russian counterparts, and explain the diachronic change between them. Nowadays, these Russian structures can only be instances of Obligatory Con...
| Publicado en: | Russian Linguistics Vol. 35; no. 3; pp. 301 - 330 |
|---|---|
| Autor principal: | |
| Formato: | Artículo |
| Publicado: |
Springer Nature
Nov2011
|
| Materias: | |
| Acceso en línea: | Ver este registro en EBSCOhost |
| Sumario: | In this paper, I will account for the differences between Old Russian subordinate non-finite constructions functioning as complements and their Present-Day Russian counterparts, and explain the diachronic change between them. Nowadays, these Russian structures can only be instances of Obligatory Control, headed by NP-traces in [−tense] structures, while their Old Russian counterparts displayed No Control, and were headed by null pro subjects or overt dative subjects in [+tense] structures. The change from No Control to Obligatory Control and the consequent loss of overt dative subjects in these constructions, as well as the rising of Non-Obligatory Control in the rest of non-finite constructions, was triggered by the loss of pro-drop in Old Russian, which produced a chain reaction: 1) pro was lost as a lexical item of the Russian lexicon, and became a 'last resort' pronominalization; 2) learners 'posited' a NP-trace instead of pro in subordinate non-finite clauses, whenever possible; 3) No Control changed into Obligatory Control in subordinate non-finite constructions in complement function; 4) the feature [±tense] of non-finite T shifted, banning the possibility of having overt dative subjects in these structures; 5) subordinate tensed clauses with an overt C were established as the only ones that displayed obviation effects. Настоящая статья анализирует различные особенности нефинитных зависимых клауз в роли дополнения в древнерусском и современном русском языках, а также объясняет данное явление в диахроническом аспекте. В современном русском языке эти конструкции могут быть охарактеризованы лишь как конструкции Обязательного Контроля (Obligatory Control) с признаком [−время], где субъект является следом ИГ. Аналогичные древнерусские конструкции, наоборот, характеризовались Отсутствием Контроля (No Control) и признаком [+время], а субъект в них был либо нулевым анафорическим pro, либо подлежащим в дательном падеже. Процесс перехода от Отсутствия Контроля к системе Обязательного Контроля и, следовательно, утрата дативного субъекта в данных конструкциях, а также возникновение Необязательного Контроля (Non-Obligatory Control) в остальных нефинитных клаузах, были вызваны потерей свойства pro-drop в древнерусском языке. Утрата pro-drop, в свою очередь, вызвала следующую цепную реакцию: 1) pro утратилось как элемент лексикона русского языка и стало результатом прономинализации (в качестве 'крайнего средства'); 2) при усвоении языка дети стали 'ставить' след ИГ вместо pro в нефинитных зависимых клаузах везде, где это было возможно; 3) Oтсутствие Контроля перешло в Обязательный Контроль в нефинитных зависимых клаузах в роли дополнения; 4) признак [+время] стал [−время], таким образом блокируя подлежащее в дательном падеже в данных конструкциях; 5) финитные зависимые клаузы, возглавляемые вершиной C, определились как единственные конструкции, демонстрирующие эффект обвиации. |
|---|